Груша

April 9, 2017

 

 

    1. 06. 2016                                                                              Ганновер

 

 

 

 

Во времена моего детства, юности и молодости на моей родине уделом слабых считалось говорить о своих чувствах и, наверное, по этой же причине не было принято думать о чувствах других, тем более детей.
Тот факт, что эта история из моего раннего детства так живо вспомнилась мне, и я как будто снова испытала тот недетский стыд перед взрослыми людьми, говорит о глубокой травме детской души. 

Мне было шесть лет, когда мы с мамой ездили в отпуск на папину родину, сегодня известную станицу Гостагаевскую в Анапском районе. 

Есть вещи, которые я помню, как сегодня. 

Это, в первую очередь, украинский запашной борщ, который на Кубани научилась варить моя мама, а потом и я, а потом и мои дочки. Я не буду говорить о себе, но тот, кто однажды ел борщ моей мамы, тот никогда не мог забыть этого вкусного блюда!

Помню, в тот вечер мы пришли в гости к дядьке моего папы Бондаренко Степану и его жене Марфе, в семье у которых он воспитывался с одиннадцати лет.

Это был один из тех кубанских вечеров, когда в ещё тёплом нежном воздухе раздавалось пение цикад. Весь день проходил у нас во дворе. Бабушка Марфа готовила ужин, мама с их дочерью тётей Олей куда-то отправились, как и не было видно во дворе дедушки с дядькой и старших мальчишек ( моего старшего и двух двоюродных братьев). Помнится, меня отправили погулять «только аккуратно».

Я ведь росла в городе и дедушек с бабушками у нас не было, так говорили нам с братом родители, как не было и сада, огорода или колодца. Вот и отправилась я в незнакомый для меня мир. Туда, где, стройно выстроившись в ряды, из земли торчали трубчатые длинные стрелки.

Любопытной я была наверное с тех пор, как научилась говорить. И моя мама не очень была этому рада, поэтому со всеми вопросами всегда направляла меня к отцу. А в тот вечер рядом со мной не было никого. Небо уже было тёмным и на нём ярко светили месяц и звёзды. Мне были видны грядки и деревья. В одном месте, высоко висела большая и яркая лампа под жестяной, казавшейся мне тогда, тарелкой.

На тот свет слетались мошки и ночные мотыльки, а меня то и дело покусывали комары.

Так странно мне было и интересно, что же это такое торчит из земли и для чего оно? Я оглянулась и поняла, что рядом нет никого - и спросить нЕкого, и никто не увидит,... если я вытащу этот маленький пучок трубчатых зелёных стрелок. А-ах, вот и вытащила из земли маленькую усатую головку! Осторожно, пальчиком убрала коричневатую, всю в земле, кожицу и получилась беленькая луковка. Теперь же её надо попробовать - у-ух, ой, как горько! И я отбросила его в сторонку, так как этот зелёный пучок больше меня не интересовал.

Днём было жарко и на мне было короткое платьице без рукавов. Комары кусали мои ручки и ножки, я только успевала хлопать и чесать так, что вскоре была вся в волдырях. Идя на свет  к той висячей тарелке, я вдруг увидела на маленьком (ну конечно побольше меня) дереве настоящую грушу! 

“Вав, - подумала я, - её же наверное никто не видел!”. 

Во чтобы то ни стало я решила сорвать эту грушу. Вот уж не помню как я её достала, но с гордостью и с грушей в руках направилась на поиски взрослых.

Как же странно было мне, когда бабушка Марфа совсем не обрадовалась моей находке, которую я с таким трудом доставала! Тут откуда-то появились моя мама и тётя Оля. Мама тут же принялась меня громко ругать. В тот момент я перестала быть открывательницей, увидевшей одиноко висящую, никем незамеченную и наверное вкусную грушу...

Все смотрели на меня и мне совершенно не по-детски стало стыдно так, что хотелось убежать, даже если я не понимала, за что же меня так ругает и стыдит мама.

Я превратилась в самую плохую девочку.

Что же теперь будет, когда дед Степан Бондаренко узнает, что его опытный плод с молодого деревца, скрещенных им двух сортов, созревания которого он так ждал, так преждевременно сорвали?

Я обиделась и спряталась в тёмном месте за деревянным сарайчиком. Было слышно, как стали сходиться во двор мужчины и мальчишки, гремели тарелками и считали ложки женщины, запах еды расползался по двору.

Мне так захотелось есть, но мой стыд был так велик, что я готова была глотать только собственные слёзы... 

Вот был уже накрыт длинный деревянный стол и, казалось, все расселись на деревянных скамейках и никому до меня не было дела, как вдруг над моей головой раздался грозный мужской голос.

- Ну, и где это она, разбойница, что сорвала мою грушу? - он стоял надо мной высокий в широких льняных брюках в рубахе с закаченными рукавами по локоть, лысый и грозно закручивал свои чёрные длинные усы.

- Это я, - поднялась я на свои крепенькие, искусанные комарами ноги в сандаликах,  низко опустив свою голову и размазывая по лицу грязными кулачками свои слёзы.

- Бондаренчиха! - воскликнул он и подхватил меня на свои крепкие казачьи руки.

- Та як же ты, малэча, дистала ту грушу? - тут он расхохотался и все взрослые стали смеяться.

- А тэпэр ось, - он подошёл к грядке неподалёку от стола и, присев, опустил меня на землю.

- Шо цэ? - он показал рукою на пышные зелёные, как мне казались, деревца.

Я видела помидоры, огурцы и болгарский перец, но это были такие маленькие перчики, которых я никогда прежде не видела. Своими крепкими мужскими пальцами он сорвал несколько самых красных маленьких перчиков и снова, подхватив меня на руки, пошёл к столу, сел за него, усадив меня на своё колено. 

Никакой он был не дед - этот крепкий, плечистый, лысый, с длинными чёрными, закрученными кверху, усами кубанский казак! 

Мне казалось, что все остальные дрожали перед ним, а мне было так хорошо на его руках!

Если вы хотите поесть настоящий борщ, вам надо поехать на Кубань.

Тётя Марфа стала разливать борщ в тарелки и этот запах лишал всякой способности думать - так поскорее хотелось есть! Но я, как зачарованная смотрела, как дед Степан, сидя со мной рядом, положил у правого края тарелки эти маленькие перчики.

Затем он достал толстую скибку белого домашнего хлеба, отломив кусочек протянул мне, остальную его часть взял в свою левую руку. Убедившись, что я смотрю на него, он с таким смаком и наслаждением откусил половину перчика и смачно стал есть борщ. Я тоже ела с большим аппетитом и ему это нравилось. Когда же  спросила, или можно мне попробовать перчик, он одобрительно покачал головой, продолжая дальше хлебать борщ. Моя ручонка потянулась за красным огоньком и я заметила, как все остальные притихли так, как будто им было известно что-то, чего не знала я. Дед Степан и бровью не повёл, беря уже следующую скибку хлеба.

Пытаясь изобразить такое же, как и он, наслаждение на лице, я ни о чём не подозревая откусила от этого перчика, но догадайтесь, сколько?

Тут же мои глаза стали лезть на лоб, я выплюнула его и панически стала заглатывать воздух - все смеялись!

Когда мне помогли потушить этот огонь во рту, дед Степан хитро улыбался в свой закрученный ус… Так он отомстил мне за его грушу!

 

 

М.Менесес

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now